Промчатся над вами
Года за годами,
И станете вы старичками.
Теперь белобрысые вы,
Молодые,
А будете лысые вы И седые.
И даже у маленькой Татки
Когда-нибудь будут внучатки,
И Татка наденет большие очки
И будет вязать своим внукам перчатки,
И даже двухлетнему Пете
Будет когда-нибудь семьдесят лет,
И все дети, всё дети на свете
Будут называть его: дед.
Они появились незадолго до войны. Мы с Марусей наблюдали из окон, как грузчики выгружают их вещи, большую часть из которого занимали книги, аккуратно перевязанные верёвочками.
Потом появились и сами хозяева — красивая, ухоженная женщина с кудрявой девочкой, ровесницей Маруси и мужчина, в круглых очках или пенсне. Они заняли одну из немногих отдельных двухкомнатных квартир в нашем доме на Петроградке.
— Папа! — тронула меня на коммунальной кухне за рукав маленькая дочь , — А кто такой вшивый ин…
Наталья Федоровна Соболева пережила столько, что бояться ей уже нечего. Единственное, чего она хочет, – чтобы подобное не повторилось больше никогда
«С Таней мы встретились в бомбоубежище поздней осенью 1941 года. Она писала дневник, и я писала дневник. Мы советовались. Но она писала кратко. Я, помню, ее спрашивала: Таня, почему ты так кратко пишешь? „Умерла мама“, „Умерла бабушка“, „Лека умер“. А она отвечает: во-первых, сил нет, а потом, говорит, боюсь сделать ошибки. А потом и в бомбоубежище школу закрыли, электричество отключили, занятия прекратились. Да и вообще все прекратилось», — вспоминает Наталья Федоровна Соболева.
84-летняя Ната…
Возможно, воспоминания Натальи Федоровны совсем не подходят в торжествам к 70-летия Победы. К праздникам полагается писать о героях и их подвигах. А тут – никакого героизма. Только рассказы, от которых волосы становятся дыбом. Слушаешь и не понимаешь, как человеку не страшно такое говорить? Но ей уже не страшно. Она пережила столько, что бояться ей уже нечего. Единственное, чего она хочет, – чтобы подобное не повторилось больше никогда.
Ты выжил, город на Неве,
В морозы лютые, в бомбёжке…
Ты замерзал и ты горел,
Вбирая запах хлебной крошки,
Глазами высохших детей
И ртом проваленным старушьим.
Ты девятьсот голодных дней
Мечтал о мире и горбушке…
А «мир» звенел: то тишиной,
То артобстрелом сотрясая.
И ты склонялся над Невой,
Ледышки мерзлые кусая,
Не в силах воду раздобыть,
Не в силах близких хоронить.
Двадцать четвёртого февраля 1942 года в суровых условиях блокированного Ленинграда начинает свою жизнь наш дошкольный детский дом № 38 Куйбышевского района.
У нас сто детей. Недавно, совсем недавно перед нами стояли печальные сгорбленные дети. Все как один жались к печке и, как птенчики, убирали свои головки в плечики и воротники, спустив рукава халатиков ниже кистей рук, с плачем отвоёвывая себе место у печки. Дети часами могли сидеть молча. Наш план работы первого дня оказался неудачным. Дет…
Жизнь как чудо. Блокадница рассказала, как ее спасла мамина кукла
«Это нужно — не мёртвым! Это надо — живым!»
«Реквием (Вечная слава героям)» Роберта Рождественского
Из воспоминаний жительницы блокадного Ленинграда
Ирины Алексеевны Зимневой
С-ПЕТЕРБУРГ, 27 янв — РИА Новости, Александр Кудрявцев.
Об ужасах блокады Ленинграда рассказано немало. Но в тяжелые времена случались и чудеса — как, например, в жизни легендарной блокадницы Ирины Алексеевны Зимневой. От вражеских бомб ее спасла подаренная мамой кукла Валечка, а во время войны сберегла человеческая любовь.
Поезд ушел в небо
Семья Ирины жила в доме на углу Литейного проспекта и улицы Пестеля. Когда н…